Работа на разных уровнях
Промышленные цеха меняются на наших глазах: там, где еще недавно требовался ручной труд, сегодня уверенно работают программируемые манипуляторы, а заводы шаг за шагом превращаются в высокотехнологичные производства.
Только за 2025 год ГАЗ внедрил 55 новых роботов в составе восьми комплексов, доведя общий парк автоматизированных систем до 630 единиц и подняв уровень автоматизации отдельных участков выше 85%.
Результат налицо: линия сварки лонжеронов для «Газель Next» и «Газель NN» нарастила выпуск с 9 до 12 комплектов в час, а участок сварки боковин кабин — с 12 до 20 изделий, притом, что количество обслуживающего персонала не изменилось.
Аналогичный курс берут и другие флагманы отрасли. Завод «Москвич» также демонстрирует серьезные темпы автоматизации: уже сейчас в цехах работают 114 роботов и 145 беспилотных доставщиков материалов.
Для перехода на производство полного цикла на предприятии смонтирована современная роботизированная система сварочного оборудования, что позволило освоить технологию мелкоузловой сборки.
Ульяновский автозавод активно модернизирует производство: на предприятии уже трудятся роботы-доставщики, которые автономно развозят комплектующие со склада к рабочим постам, а также роботы для нанесения мастики на днище кузовов и завальцовки кузовных деталей. В окрасочном производстве завершен монтаж новых промышленных роботов, а для подготовки кадров открыт учебно-производственный центр робототехники.
На заводах Sollers в Елабуге внедряются точечные решения: для контроля качества турбодизелей установлен роботизированный сканер, автоматически проверяющий крепеж и момент затяжки, а для запуска минивэна SF1 появился второй робот для вклейки стекол.
Похожие процессы идут и на других площадках: АвтоВАЗ масштабирует роботов в сварочном производстве, заводы под Калугой автоматизируют окраску и сборку, а белорусский Belgee наращивает парк манипуляторов для кузовных работ. На этом фоне вопрос о системности тренда звучит особенно актуально.
Такие успехи не разрозненные кейсы, а закономерный результат кропотливой работы на разных уровнях: от инициатив отдельных предприятий до стратегических установок на уровне глав государств. Тренд определенно есть, он носит позитивный отраслевой характер и постепенно складывается в систему, хотя говорить о полностью выстроенном механизме пока рано, процесс еще набирает обороты. Об этом в интервью нашему журналу рассказал Максим Иванов.
«На уровне государств-членов мы сейчас осознанно выстраиваем каналы взаимодействия для обмена опытом», — отмечает собеседник.
Системная работа на этом направлении уже дает плоды: ключевые площадки для кооперации создаются и начинают функционировать. Одной из них стала Евразийская технологическая платформа «Робототехника», которая служит пространством для обмена практиками между предприятиями и регуляторами. Дополняют ее отраслевые форумы и выставки, где специалисты могут вживую обсуждать внедрение новых решений. Параллельно формируются и более тесные формы кооперации: в рамках платформы и отраслевых мероприятий обсуждаются практические аспекты внедрения робототехники — все это создает основу для системного взаимодействия.
В этом контексте Максим Иванов отмечает значимость роли государства: именно на наднациональном уровне можно задавать единые стратегические ориентиры для внедрения робототехники. Яркий пример такой работы — инициативы на уровне глав государств: в Беларуси президент Александр Лукашенко уже обозначил курс на повышение роботизации отраслей экономики, а в Казахстане аналогичный документ на уровне президента планируется выпустить в ближайшее время.
Однако, подчеркивает собеседник, одни только административные меры не сработают: для гармоничного развития отрасли необходимо двустороннее движение. Государство формирует благоприятные условия «сверху», а предприятия проявляют инициативу и инвестируют в модернизацию «снизу» — только тогда роботизация перестает быть точечным экспериментом и становится устойчивым отраслевым трендом.
Реальность без футуристических иллюзий
В массовом сознании роботизация нередко обрастает образами из научной фантастики — безлюдные цеха и умные машины, способные заменить человека везде и всюду. Отчасти это так, но реальность промышленного производства вносит свои коррективы и оказывается более прагматичной. На деле все имеет свои нюансы: автоматизация приходит туда, где она экономически оправдана. Чаще всего роботы берут на себя тяжелые операции, например, сварку, но даже в этом вопросе есть региональная специфика, которая диктует свои правила игры.
В Беларуси много крупных предприятий, которые занимаются сборкой, в Казахстане больше акцент идет на автомобилестроение. Это означает, что универсального рецепта нет: каждый завод и каждая страна внедряют роботов там, где это дает максимальный экономический эффект именно для их производственного цикла.
Внедрение техники меняет не только географию задач, но и саму экономику производства. По словам эксперта, после внедрения роботизированных линий на заводе в первую очередь решается одна из самых острых проблем современного производства — нехватка квалифицированной рабочей силы. Механизмы берут на себя операции, которые может выполнять машина, высвобождая человеческие ресурсы для более сложных задач.
«Роботизация очень сильно может помогать в решении проблемы с недостатком рабочей силы, — говорит Максим Иванов. — И здесь идет не только замещение роботами, но еще, конечно, снижение себестоимости, повышение качества продукции. Это взаимосвязанный процесс».
Однако за цифрами эффективности всегда стоят люди, и тема влияния автоматизации на рабочие места остается чувствительной. В обществе действительно существуют опасения, что роботы «заберут» рабочие места. Однако представитель ЕЭК предлагает смотреть на вопрос через призму экономики, а не эмоций. В ряде стран Союза затраты на рабочую силу, включая налоги и страховые взносы, достаточно высоки.
«Самая высокая заработная плата среди стран ЕАЭС — в Казахстане и России. И здесь эффект замещения роботами наиболее выражен, — отмечает собеседник. — Поэтому и окупаемость программ роботизации здесь гораздо быстрее».
Как бы то ни было, автоматизация заводов все больше становится реальностью, причем такой, которую еще недавно считали недостижимой фантастикой. Даже самые смелые футуристические прогнозы начинают воплощаться: на производстве постепенно внедряют уже не просто промышленных манипуляторов, а человекоподобных роботов.
Яркий пример — Китай, где к этой технологии относятся предельно серьезно. Компания UBTech Robotics объявила о завершении первой в мире массовой поставки промышленных гуманоидов Walker S2 на автомобильные заводы.
На опубликованных кадрах сотни андроидов синхронно заходят в грузовики, которые доставят их на будущие места работы. Роботов уже заказали автомобильные и логистические компании на общую сумму 800 млн юаней (почти $113 млн). Первые партии поступят на предприятия, где будут собирать автомобили марок BYD, Geely, FAW, Dongfeng и Foxconn.
Разработчики позиционируют Walker S2 как единственных в мире человекоподобных роботов с автономной системой замены аккумуляторов. И хотя для стран ЕАЭС это пока выглядит как далекое будущее, сам факт массового внедрения гуманоидов уже стал реальностью и задает новый вектор развития всей мировой индустрии.
Шире конвейерных линий
Важно отметить, что тренд на автоматизацию охватывает не только автомобильную отрасль, но и другие сектора экономики стран ЕАЭС. В Кыргызстане, например, роботизированные ячейки уже внедряются в мебельном производстве для изготовления металлических стеллажей, растет спрос на лабораторную робототехнику. В медицинской сфере республики готовятся к внедрению первых роботизированных хирургических систем. Горнодобывающая промышленность также начинает внедрять технологии автоматизации процессов переработки руды.
В Армении действует Ассоциация робототехники, объединяющая разработчиков и производителей компонентов и технологий. Страна активно участвует в работе Евразийской технологической платформы «Робототехника», планирует проводить хакатоны не только в сфере ИТ, но и по робототехнике и прикладной науке. Особое внимание уделяется развитию искусственного интеллекта и робототехники для оборонной промышленности, а также созданию суперкомпьютерной инфраструктуры для поддержки инновационных проектов.
В конечном счете роботизация автопрома ЕАЭС — это не погоня за футуристическими образами, а прагматичный шаг, продиктованный реальностью. Как отметил Максим Иванов, устойчивость этого процесса зависит от встречного движения: государство задает вектор и создает условия, а предприятия реализуют проекты там, где видят экономический эффект.
Евразийская экономическая комиссия в этой схеме играет роль интегратора, помогая гармонизировать правила и облегчать обмен опытом между странами Союза. И хотя путь к полноценной системной работе еще продолжается, уже сейчас ясно: будущее промышленного региона будет строиться на разумном сочетании человеческой квалификации и машинной точности.
